За последние десять лет Чили прошла путь от одной из самых безопасных стран Латинской Америки до арены действий транснациональных преступных группировок. Президент Хосе Антонио Каст предложил радикальную конституционную реформу, которая, по его замыслу, должна дать государству «оружие» в войне с криминалом. Однако оппозиция, эксперты и даже союзники Каста увидели в этой инициативе нечто иное: концентрацию власти в руках президента, способную поставить под угрозу саму суть либеральной демократии.
От стабильности к кризису: как Чили потеряла безопасность
Ещё недавно Чили считалась тихой гаванью на фоне бурлящей Латинской Америки. Сегодня ситуация кардинально изменилась. Страна превратилась в «театр военных действий» множества транснациональных криминальных организаций. По данным опроса Института публичной политики Университета Андрес Белло, 96% граждан считают организованную преступность «прямой угрозой национальной безопасности».
Цифры 2026 года рисуют неоднозначную картину. Министр безопасности Мартин Аррау отчитался 24 августа о 543 жертвах убийств с начала года — это на 17,9% меньше, чем за аналогичный период прошлого года. Также зафиксировано снижение числа похищений (с 44 в 2025 году до 22 в 2026-м) и падение нелегального пересечения границы на 86,9%.
Однако эти успехи, по признанию самого министра, — лишь первый шаг.
Нам предстоит долгий путь, здесь нет места победным реляциям, — заявил Аррау.
И это действительно так. Чилийские тюрьмы переполнены, а борьба за власть между бандами внутри пенитенциарных учреждений вынудила власти проводить массовые переводы самых опасных заключённых в новый спецблок «Ла-Лагуна». Новый феномен, который фиксирует полицейская разведка, — это «отколовшиеся» боевики распавшихся ячеек печально известного венесуэльского «Трен де Арагуа», которые реорганизуются в малые, но не менее опасные группы.
Именно на этом фоне президент Каст и его правительство развернули наступление на криминал, ключевым элементом которого стала конституционная реформа.
Проект Каста: «сильная рука» или «императорские полномочия»?
В середине августа правительство внесло в Сенат проект конституционной реформы в рамках «Agenda contra el Crimen Organizado y el Terrorismo» (ACOT). Реформа предлагает внести восемь изменений в Основной закон. Главный пункт, вызвавший бурю возмущения, — создание нового режима чрезвычайного положения в сфере общественной безопасности.
Что это означает на практике?
Президент получает право в одностороннем порядке, без согласия Конгресса, вводить режим чрезвычайного положения сроком на 120 дней с возможностью продления ещё на 120 (итого до 8 месяцев). В этот период глава государства может:
- ограничивать свободу передвижения граждан,
- приостанавливать право на собрания и ассоциации,
- перехватывать, вскрывать и регистрировать любые документы и коммуникации без судебного ордера.
Кроме того, президент получает полномочия признавать организации террористическими или преступными на основании доклада прокуратуры или Совета национальной безопасности.
«Илиберал»: слово, которое раскололо страну
Реакция не заставила себя ждать. Критика обрушилась на Каста со всех сторон — от левой оппозиции до партнёров по правящей коалиции. Центральным стало обвинение в «илиберализме» — то есть в подрыве основ либеральной демократии.
Сенатор Лучано Крус-Коке (Evópoli, партия правящей коалиции) заявил о «решительном и всеобщем неприятии», которое вызвала реформа. По его словам, «нет места для проектов такого рода, которые граничат с тем, что позволяют современные либеральные демократии».
Лидер оппозиции Паулина Воданович (президент Социалистической партии) была категорична:
Эта конституционная реформа, предложенная правительством, — это реформа, которая является ненужной и, кроме того, посягает на пределы демократии, на защиту прав чилийцев и чилиек. И перед этим наша позиция не может быть иной, кроме как отклонить эту реформу.
Президент Frente Amplio Констанса Мартинес нанесла самый сильный удар:
Эта конституционная реформа — вовсе не реформа в сфере безопасности. Единственное, чего она добивается, — это дать президенту функции императора.
Депутат и президент PPD Рауль Сото бросил вызов президенту:
Если вы, президент Хосе Антонио Каст, не илиберал и не авторитар, докажите это делами.
Сенатор Педро Арайя (PPD) заявил, что президент «очень плохо консультируется» по вопросам безопасности и что проект «не имеет политического веса даже в том секторе, который его поддерживает».
Эксперты также не остались в стороне. Конституционалист Хавьер Коусо (Университет Диего Порталес) заявил:
Реформа ни в коем случае не нужна для борьбы с организованной преступностью и терроризмом в Чили. В чилийской Конституции нет ничего, что препятствовало бы целям правительственной повестки.
Эксперт по безопасности Хорхе Арайя (Университет Сантьяго) назвал предлагаемые меры «абсолютно оскорбительными, которые идут против любой демократической системы». Он напомнил, что даже во время социального взрыва 2019 года президент Пиньера не вводил осадное положение, а лишь режим катастрофы, «что гораздо мягче того, что предлагается сейчас».
Раскол в стане союзников: критика справа
Самое болезненное для Каста — реформа подверглась критике не только слева, но и внутри его собственной коалиции.
Президент Палаты депутатов Хорхе Алессандри (UDI, правая партия) признал:
Конечно, риск есть. Всегда, когда вы концентрируете власть в демократии, есть риски. Важно, чтобы президент мог это делать, но также важно, чтобы был контроль со стороны другой ветви власти… Нужно всегда исходить из того, что это применяет президент, наиболее далёкий от ваших идей и убеждений, чтобы противовесы были хорошо продуманы.
Сенатор Андрес Лонгтон (Renovación Nacional) призвал «максимально сузить» новый режим чрезвычайного положения и сосредоточиться на тюремной реформе.
Защита Каста: «Если бы я был илибералом, меня бы здесь не было»
Президент Каст, столкнувшись с лавиной критики, дал развёрнутое интервью Radio Infinita, в котором защищал свою инициативу.
На обвинения в «илиберализме» он ответил:
Если бы я был илибералом, меня бы здесь не было. Илибералы, как правило, не ходят в СМИ. Есть другие президенты, которые не были илибералами, но долгое время не давали интервью, а я, считаю, был совсем другим, чем те президенты, которые называют себя очень либеральными, но раздражались на прессу.
Он также попытался снять опасения по поводу концентрации власти, заявив, что его полномочия будут чётко ограничены органическим конституционным законом. А на случай нарушений, по его словам, существуют судебные механизмы, такие как recurso de amparo (жалоба на незаконное лишение свободы):
*Кто-нибудь рискнёт, зная, что через 120 дней предстанет перед судом за незаконные действия? Думаю, нет*.
Каст также признал, что реформа не идеальна и готова к изменениям:
Эту реформу можно изменить. Любую реформу, любой закон можно изменить — для этого и существует Законодательная власть. Я не вижу в этом большой проблемы.
Министр Аррау: война с криминалом требует новых методов
На защиту реформы встал и министр безопасности Мартин Аррау. В интервью CNN Chile он заявил, что реформа необходима для «вмешательства в определённые зоны, где действуют террористические группы или организованная преступность, куда трудно проникнуть и где нам нужны некоторые чрезвычайные полномочия».
Отвечая на критику о тотальной слежке, Аррау произнёс фразу, которая вызвала новый шквал насмешек:
Сегодня перехватить телефон — не проблема, люди меняют телефон каждые 10 минут.
Этим он хотел показать, что новые полномочия не нарушают частную жизнь, так как она и так уже не является частной, но прозвучало это как минимум спорно.
Риски для демократии: «беспрецедентно со времён возвращения к демократии»
Самые тревожные оценки прозвучали от экспертов, которые назвали эту реформу «беспрецедентной» со времён возвращения Чили к демократии. Предлагаемые меры, по их мнению, сопоставимы с «осадным положением», которое объявляется лишь в случае внешней войны.
Конституционалист Коусо подчеркнул, что «лошадь уже убежала» — Чили столкнулась с организованной преступностью, и, по его мнению, «самое эффективное — это не повестка дня, а вливание ресурсов для укрепления институтов».
Другой аспект, вызывающий тревогу, — это раскол внутри самой правящей коалиции, который может парализовать законодательный процесс.
Общественное мнение: хотят безопасности, но не ценой свободы
Парадокс ситуации в том, что чилийцы действительно хотят безопасности. Но они не готовы отдавать президенту безграничную власть. Опросы показывают, что 61% граждан считают, что режим чрезвычайного положения должен утверждаться Конгрессом. При этом рейтинг одобрения самого Каста составляет 35% при 52% неодобрения.
Что дальше?
Правительство уже поставило реформу на «паузу», чтобы попытаться согласовать изменения и разблокировать её обсуждение в Конгрессе. Однако министр Клаудио Альварадо подтвердил: вывод нового чрезвычайного положения из реформы не обсуждается.
Оппозиция требует полного отзыва проекта. Судьба реформы будет решаться в Сенате — и, возможно, определит не только политический ландшафт Чили, но и ответ на фундаментальный вопрос: может ли демократия жертвовать свободами ради безопасности, и кто должен решать — президент или парламент?
Пока Каст говорит:
Мы будем продвигаться шаг за шагом, как и во всех остальных вопросах.
А оппозиция готовит альтернативную повестку с участием ведущих конституционалистов страны.
Чили оказалась на распутье. Страна, которая первой в регионе пошла по пути либеральных реформ, сегодня стоит перед выбором: оставаться ли ей либеральной демократией или сделать шаг в сторону «сильной руки» в борьбе с преступностью, которая стала главным вызовом для всего латиноамериканского континента.
