Иран, январь 2026 года. Страна входит в новый год в состоянии глубочайшего внутреннего кризиса. Массовые протесты, начавшиеся в конце декабря 2025 года, к 10 января охватили более 100 городов и населённых пунктов по всей стране, став самыми продолжительными и интенсивными за последние годы. Это уже не разрозненные вспышки недовольства, а системный конфликт между обществом и властью, в котором экономические причины тесно переплетаются с открытыми политическими требованиями.
По данным правозащитных организаций, в демонстрациях участвуют десятки тысяч человек. География протестов охватывает Тегеран, Исфахан, Шираз, Табриз, Мешхед, Керманшах, Ахваз и десятки промышленных и периферийных городов.
От экономического коллапса к политическому протесту
Формальным триггером протестов стал резкий экономический обвал. К концу 2025 года иранский риал достиг исторических минимумов. По неофициальному курсу доллар превысил отметку в 1,4 миллиона риалов. Инфляция, по оценкам независимых экономистов, колеблется от 40 до 70 процентов. Цены на хлеб, рис, мясо и топливо выросли в несколько раз всего за один год, в то время как доходы населения остались практически на прежнем уровне.
Первые акции начались с торговцев Большого базара в Тегеране — символического и экономического центра страны. Магазины закрывались, предприниматели выходили на улицы, требуя стабилизации валюты и защиты бизнеса. Один из участников протестов говорил местным СМИ:
Мы больше не можем покупать товары, не можем их продавать и не можем кормить семьи. Это не жизнь.
Однако уже через несколько дней протесты вышли за пределы торговых кварталов. К ним присоединились студенты университетов, рабочие заводов, водители и жители бедных районов. Экономическое недовольство стремительно трансформировалось в политическое движение.
Кто протестует: портрет иранского общества
Ключевая особенность нынешних протестов — их социальная широта. Это не движение одной группы, а срез всего иранского общества.
Ядро протестов составляет молодёжь в возрасте от 18 до 30 лет. Это студенты и выпускники, выросшие в условиях санкций, международной изоляции и отсутствия социальных лифтов. Именно они первыми выходят на улицы, координируют акции через мессенджеры и распространяют видео, несмотря на блокировки. Во многих роликах повторяется одна и та же мысль:
У нас нет будущего в этой системе.
К молодёжи присоединились рабочие и низкооплачиваемые слои. Забастовки фиксируются в промышленности, транспорте, нефтяной и газовой отраслях. В ряде городов рабочие перекрывают дороги и отказываются выходить на смены. Один из участников стачки в промышленном районе заявил:
Когда зарплата обесценивается быстрее, чем ты её получаешь, страх исчезает.
Женщины стали одним из самых заметных символов протестов. Во многих городах они выходят на улицы без хиджабов, публично сжигают платки и возглавляют колонны демонстрантов. Для властей это не просто нарушение порядка, а прямой идеологический вызов основам исламской республики.
Протесты перестали быть исключительно столичными. Они распространились на все 31 провинцию страны, включая малые города и периферию. Это усиливает ощущение общенационального кризиса и лишает власть возможности локализовать недовольство.
Что происходит на улицах
Формы протеста становятся всё более радикальными. Помимо дневных шествий, участники организуют ночные акции, спонтанные сборы и перекрывают ключевые транспортные артерии. В отдельных районах зафиксированы поджоги административных зданий, плакатов с изображениями религиозных лидеров и ожесточённые столкновения с силами безопасности.
Изменилась и риторика лозунгов. Если в начале преобладали требования снизить цены и стабилизировать экономику, то теперь всё чаще звучат прямые призывы к смене власти. Один из самых распространённых криков — «Смерть Хаменеи», который скандируют в Тегеране, Исфахане и других городах.
Это ключевой момент: протесты перестали быть реформаторскими и приобретают системный, откровенно антиправительственный характер.
Ответ государства: сила, страх и изоляция
Иранские власти отвечают на протесты жёстко. В подавлении задействованы полиция, армия и Корпус стражей исламской революции. Применяются спецсредства и боевые патроны. По данным правозащитных организаций, за первые недели протестов были задержаны от 2 300 до 2 500 человек.
Число погибших, по различным оценкам, составляет от 60 до более чем 70 человек. Сотни получили ранения. Официальные данные значительно ниже, однако независимая проверка практически невозможна.
С 8 января в стране введена почти полная интернет-блокада. Ограничена мобильная связь, международный трафик и доступ к социальным сетям. Один из иранских журналистов в частном разговоре отметил:
Когда отключают интернет, это значит, что власть боится того, что увидит мир.
Судебные органы выступили с жёсткими предупреждениями. В официальных заявлениях говорится, что участникам «беспорядков» могут грозить смертные приговоры. Протестующих называют «террористами» и «врагами государства».
Верховный лидер Али Хаменеи и представители правительства утверждают, что протесты являются результатом внешнего вмешательства. По их версии, за происходящим стоят США и Израиль, стремящиеся дестабилизировать страну.
Международная реакция и заявления лидеров
События в Иране вызвали широкий международный резонанс. В Европейском союзе выразили обеспокоенность применением силы против мирных демонстрантов.
Председатель Европейского парламента Роберта Мецола заявила:
Мы решительно осуждаем насилие против мирных протестующих и поддерживаем их законное стремление к изменениям.
ООН призвала иранские власти к сдержанности и подчеркнула, что отключение интернета препятствует защите прав человека и мониторингу ситуации.
Соединённые Штаты выступили с особенно жёсткими заявлениями. Президент США Дональд Трамп предупредил Тегеран:
Если власти продолжат убивать протестующих, Соединённые Штаты ответят крайне жёстко.
Госдепартамент США заявил, что Вашингтон «поддерживает смелый народ Ирана, борющийся за свободу и свои права».
В ответ иранские власти вновь обвинили Запад в попытке подрыва суверенитета страны.
Оппозиционные силы за пределами Ирана активизировались. Изгнанный наследный принц Реза Пехлави призвал к всеобщей забастовке и заявил:
Народ Ирана устал от страха и угнетения. Пришло время показать, что страна принадлежит людям.
Почему этот кризис опасен для режима
Протесты января 2026 года отличаются от предыдущих волн недовольства по нескольким ключевым параметрам. Они массовые, охватывают всю страну и объединяют разные социальные группы. У них нет единого лидера, которого можно арестовать или нейтрализовать. Экономические причины кризиса остаются нерешёнными, а репрессии лишь усиливают радикализацию.
Даже если протесты удастся временно подавить, структурные проблемы — инфляция, падение уровня жизни, международная изоляция и кризис доверия к власти — никуда не исчезнут.
Иран вступил в фазу затяжного внутреннего противостояния. Его исход остаётся неопределённым, но уже сейчас очевидно: происходящее выходит далеко за рамки внутренней политики одной страны и может иметь серьёзные последствия для всего Ближнего Востока и глобального баланса сил.
