Автор: Омар Сид
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции. Средство массовой информации является независимым и публикует этот материал в рамках открытой общественной дискуссии.
Латинская Америка вновь оказывается в эпицентре перенастройки мирового порядка. Национальная стратегия безопасности США 2025 года и китайские документы по безопасности описывают не только геополитическую конкуренцию, но и выявляют глубокий кризис современного колониального порядка. Для региона дилемма заключается не в выборе между державами, а в том, продолжит ли он воспроизводить периферийную зависимость или попытается построить собственный суверенитет в всё более многополярном мире.
Кризис, а не доктринальная дискуссия
Анализ Национальной стратегии безопасности США – 2025 и Белых книг Китайской Народной Республики о безопасности и разоружении нельзя сводить к простой сравнительной оценке геополитических подходов. Эти документы являются симптомами гораздо более глубокого процесса: цивилизационного кризиса современного мирового порядка, описанного философом Рамоном Гросфогуэлем как кризис модерности/колониальности.
Речь идёт не о временной турбулентности, а о структурной трансформации глобальной системы власти, экономики и производства знаний, в центре которой Латинская Америка появляется всё чаще.
Три уровня цивилизационного смещения
1. Коллапс неолиберальной модели
Неолиберализм, происхождение которого восходит к перевороту в Чили в 1973 году и эксперименту «Чикагских мальчиков», был глобализирован в 1980–1990-е годы. Его кризис стал очевиден после 2008 года, но пандемия COVID‑19 окончательно выявила его провал: коммерциализация жизни, вакцинный национализм, предотвратимые смерти и подчинение глобального управления корпоративным интересам.
Тем не менее, кризис неолиберализма не означает автоматического коллапса капитализма. Системы не рушатся сами по себе: их трансформация требует политических и социальных сил, способных выстроить альтернативу в интересах большинства.
2. Разложение послевоенного международного порядка
Мировой порядок после 1945 года, основанный на системе Бреттон-Вудс и Организации Объединённых Наций, с самого начала воспроизводил колониальные иерархии под либеральной риторикой. Сегодня этот порядок быстро теряет легитимность: ООН не в состоянии предотвращать войны, международные финансовые институты разрушают свою надежность, а G7 уже не отражает реальное распределение глобальной экономической власти.
Рост альтернативных форматов: BRICS+, ШОС и различные региональные блоки свидетельствует о фрагментации западного консенсуса и переходе к конфликтной многополярности.
3. Возвращение Азии в качестве цивилизационного центра
Впервые со времени европейской экспансии Азия снова становится центром мировой экономики и технологий. Китай предлагает альтернативную модель развития: суверенную, технократическую и основанную на государственном планировании, которая ставит под сомнение претензию западных ценностей на универсальность.
Ответ США на это смещение закреплён в Национальной стратегии безопасности 2025 года: постепенный отказ от глобальной гегемонии в пользу концентрации на «жизненно важных интересах», особенно в западном полушарии.
Латинская Америка и новая логика США
Национальная стратегия безопасности США 2025 года определяет Латинскую Америку не как периферию, а как зону прямой национальной безопасности. Документ прямо указывает на недопустимость присутствия «внерегиональных акторов» в стратегических секторах континента.
На практике это означает обновление Доктрины Монро: латинская американская суверенитет принимается только в той мере, в какой он не противоречит интересам Вашингтона. Речь идёт не о ценностях, а о функциональном подчинении.
Для стран, таких как Чили, это означает переход от статуса «неолиберальной витрины» к узлу логистики и поставщику стратегических ресурсов: меди и лития, с требованиями ограничить сотрудничество с Китаем.
Китай: альтернатива без универсализма
Китайские Белые книги 2025 года предлагают иную риторику: многополярность, невмешательство и отказ от военных блоков. Китай не стремится к цивилизационной универсальности и не навязывает идеологию, хотя остаётся интегрированным в мировую капиталистическую систему.
Разница заключается в типе асимметрии: китайская модель не основывается на расовых и культурных иерархиях, характерных для западного империализма. Инвестиции Китая в Латинской Америке сосредоточены на инфраструктуре, энергетике и технологиях, часто без политических условий, типичных для западных институтов.
Речь идёт не о освобождении, а о расширении манёвренного пространства для стран региона.
Индия и Россия: антигегемония без блоковой логики
Индия сохраняет традицию стратегического неприсоединения, развивая параллельные отношения с США, Россией и Китаем. Россия, несмотря на меньший экономический вес, остаётся ключевым актором благодаря своей военной автономии и сопротивлению западному давлению.
Их взаимодействие формирует не жёсткий блок, а сеть ситуативных альянсов, размывающих бинарную логику «Запад против остального мира».
Выбор не между державами, а между моделями
Стратегия США 2025 года стремится не столько описать реальность, сколько её навязать, ограничивая автономию Латинской Америки рамками «приемлемого суверенитета». Китай и другие центры силы не являются освободительными силами, но ставят под сомнение миф о неизбежности однополярного подчинения.
Главное препятствие для регионального суверенитета находится внутри: элиты, превращающие внешнюю политику в продолжение частных экономических интересов.
Сегодня выбор Латинской Америки — не между Вашингтоном и Пекином. Это выбор между воспроизводством колониального порядка и строительством многополярного суверенитета, при котором регион перестанет быть периферией и снова станет субъектом истории.
