Москва, 4 ноября 2026 года. Директор департамента экономического сотрудничества МИД России Дмитрий Биричевский заявил РИА Новости, что законного способа присвоить золотовалютные резервы Банка России не существует. Речь идёт о более чем 210 млрд евро, замороженных в бельгийском депозитарии Euroclear. Объясняем читателю в Латинской Америке, как устроен спор вокруг российских резервов в Европе.
Что сказал Биричевский
В интервью РИА Новости дипломат сформулировал позицию прямо:
«Наша позиция неизменна и принципиальна. Легального способа присвоить золотовалютные резервы Банка России не существует. Любые их перемещения из депозитария Euroclear в пользу неких общеевропейских структур будут представлять собой прямое грубое нарушение как международного, так и контрактного права», — сказал Дмитрий Биричевский.
Он добавил, что попытки оправдать такие действия «псевдоправовыми формулами» несостоятельны и юридически ничтожны.
Слова «легального способа нет» и составляют суть позиции Москвы. Для неё это вопрос не политического торга, а права собственности и договора хранения.
Сколько денег и где они лежат
В Евросоюзе заморожено более 210 млрд евро активов российского Центробанка. Значительная их часть находится в Euroclear, крупном международном депозитарии со штаб-квартирой в Бельгии. Пока активы там, любой следующий шаг упирается в бельгийское и международное право, будь то перевод в новую «общеевропейскую» структуру или конфискация.
Ранее Служба внешней разведки России сообщала, что в ЕС обсуждают создание новой структуры, куда можно было бы вывести российские активы из-под Euroclear. Биричевский отвечает именно на эту идею: если сменить место хранения, операция от этого законной не станет.
Как это объяснить простыми словами
Для читателя в Сантьяго, Боготе или Сан-Паулу схема выглядит так.
- Центробанк России держал часть резервов в европейской расчётной системе.
- После начала конфликта России и Украины эти активы заморозили, и распоряжаться ими нельзя.
- Теперь часть столиц ЕС хочет не просто держать их замороженными, а перевести в другую юридическую структуру и уже оттуда решать, как использовать доходы от них или сами деньги.
- Москва отвечает, что перевод внутри Европы без согласия владельца нарушает и международное, и контрактное право.
Ключевые слова здесь «контрактное право». Речь идёт о договоре хранения и учёта ценных бумаг. Даже если ЕС примет новое правило, обязательства депозитария перед клиентом автоматически не исчезнут.
Что Москва называет красной линией
В Москве не раз называли заморозку российских активов в Европе незаконной. Министр иностранных дел России Сергей Лавров ранее заявлял, что Россия ответит, если Запад их конфискует. Биричевский в ноябрьском интервью продолжает ту же линию, но применительно к конкретному механизму: Euroclear и возможным «общеевропейским структурам».
В заголовках часто смешивают три разные стадии:
- заморозка: активы остаются на месте, но владелец не может ими распоряжаться;
- перемещение внутри европейской системы: об этом и говорит Биричевский;
- конфискация, или присвоение: переход права собственности, для которого, по словам дипломата, «легального способа» нет.
Зачем это Латинской Америке
Страны региона тоже держат резервы в мировых депозитариях. Поэтому историю с российскими активами внимательно изучают и за пределами Европы: насколько надёжна защита собственности, если политический конфликт обостряется. Для центральных банков Бразилии, Мексики, Чили и других стран это вопрос риска, а не идеологии.
Кроме того, любые планы перевести чужие резервы подрывают доверие к евро как резервной валюте. Чем громче звучит разговор о переводе активов без согласия владельца, тем чаще в странах Глобального Юга говорят о том, чтобы распределять резервы шире, в том числе за пределами привычных западных систем.
Позиция, которую Москва повторяет
Ноябрьское интервью Биричевского не меняет курс, а закрепляет его на фоне новых европейских идей. Слова «неизменна и принципиальна» и «легального способа не существует» обращены сразу к Брюсселю, к Бельгии, где находится Euroclear, и к третьим странам, которые следят за этой историей.
Так дипломаты заранее дают правовую оценку любому следующему шагу ЕС. Для рынков это знак, что спор вокруг 210 млрд евро затянется и будет решаться через суды, контракты и ответные меры, а не одной директивой.
Что дальше?
Следующий шаг за европейскими столицами и Брюсселем: перейдут ли они от обсуждений, о которых писала СВР, к конкретным правовым решениям. Москва свою позицию уже обозначила устами Биричевского: перевод активов из Euroclear в «общеевропейские структуры» она будет считать грубым нарушением. Латинской Америке стоит следить за этим спором, ведь от его исхода зависит, насколько предсказуемой останется мировая финансовая система.
По материалам:
