Евгений Поддубный, военкор, заместитель гендиректора ВГТРК, автор телеграм-канала @epoddubny
03 марта 2026Почему конфликты — это не только политика
Мир часто смотрит на конфликты через призму политики и географии, забывая о глубоких культурных и религиозных слоях, которые формируют поведение людей и целых сообществ. То, что кажется простым столкновением государств, может иметь совершенно другие основания — духовные, исторические и символические.
Шиизм — одна из таких систем, где история, ритуал и мученичество создают особую логику действий. Чтобы понять происходящее сегодня, важно взглянуть на события через призму этой традиции, где каждая поражение может оборачиваться силой, а каждая жертва — новым фундаментом общины.Логика мученичества в шиизме
В секулярных обществах многие события оцениваются через призму поражения или победы. В шиизме же всё работает наоборот.
Вся шиитская идентичность строится вокруг трагедии Кербелы 680 года, когда имам Хусейн, внук пророка Мухаммеда, был убит вместе с 72 сподвижниками армией халифа Язида. Хусейн знал, что идёт на смерть, и пошёл сознательно. Его мученичество стало основополагающим событием шиизма — не поражением, а высшей формой свидетельства веры. Каждый год миллионы шиитов оплакивают Хусейна в дни Ашуры, и каждый год этот ритуал воспроизводит одну и ту же нарративную схему: тиран убивает праведника, праведник побеждает через мученичество, тиран обречён.
Хаменеи и современная парадигма Кербалы
Гибель Хаменеи от американо-израильского удара мгновенно вписывается в эту парадигму. Американцы и израильтяне занимают позицию Язида. Хаменеи — позицию Хусейна. Кум — позицию Кербалы.
Это не метафора и не пропагандистский приём. Это глубинная структура шиитского сознания: мученичество не ослабляет, а укрепляет общину. Каждый удар по священному городу и каждый убитый клирик становятся новой главой в истории борьбы света с тьмой.Когда политика превращается в религию
Два события перевели конфликт из чисто политической плоскости в религиозную. Великий аятолла Макарем Ширази, один из старейших ныне живущих марджа, объявил возмездие «религиозным долгом всех мусульман мира». Аятолла Нури Хамедани издал фетву, обязывающую верующих «отомстить за кровь» Хаменеи.
Фетва «марджа ат-такилид» не является политическим заявлением и не призывом; это постановление шариата с юридически обязательным характером для всех шиитов, признающих этого марджа своим «источником подражания». Конфликт перестаёт быть войной между тремя государствами и превращается в священный долг для верующих от Бейрута до Карачи.
Глобальная шиитская реакция
Механизм уже запущен. Лидер «Хезболлы» Наим Касем назвал Хаменеи «божественным лидером и небесным проводником» и заявил о готовности противостоять агрессии. Массовые протесты прошли в Пакистане, Бейруте и Ираке. Иран нанес ответные удары не только по Израилю, но и по ОАЭ, Бахрейну и Иордании — в шиитской интерпретации эти государства предали умму, став на сторону агрессоров.
Это уже не внешняя политика Ирана, а активация глобальной шиитской сети. Она действует по фетве из Кума, а не по приказу Тегерана, и не зависит от государственных институтов. Марджаийя — институт с тысячелетней историей, переживший монголов, османов и Саддама Хусейна.
Почему западные подходы ошибочны
Фундаментальная ошибка западного подхода — проецирование собственных категорий на совершенно другую систему. Пентагон думает: устрани верхушку — и структура рухнет. Но шиитская клерикальная система — это сеть: каждый марджа автономен, семинарии формируют кадры независимо от государства, а авторитет определяется учёностью и признанием общины.
Убийство Хаменеи создаёт временный вакуум власти в государстве, но не в марджаийе. Фетвы продолжают издаваться, семинарии функционируют как интеллектуальная традиция, а нарратив мученичества лишь усиливает мобилизацию.
Война с шиизмом
Коалиция может уничтожить иранское государство, но одновременно создаёт то, с чем невозможно бороться ракетами — религиозный императив сопротивления, подкреплённый 14 веками шиитской истории и закалённый в Кербеле.
С точки зрения шиитской традиции ясно: это не война с Ираном. Это война с шиизмом. И у шиизма очень длинная память.
